•   

понедельник, 26 октября 2026 г.

 

 

13. Мечта молодого руководителя

 

 

 

 

 

Я встаю рано утром. Принимаю контрастный душ и бреюсь. Готовлю простой холостяцкий завтрак: два жареных яйца с ветчиной и вермишелью в качестве гарнира. И каждый раз за завтраком с улыбкой вспоминаю софизм, придуманный моим хорошим другом: «Люди, которые едят хлеб с макаронами, непобедимы…»
 
За завтраком я слушаю FM-радио. В такой ранний час радиостанции обычно транслируют последние новости за вчерашний день. Сообщения о жизни в республиках бывшего СССР я воспринимаю наиболее остро. Странно, подумал я, Советский Союз распался, на его руинах возникли новые независимые государства, но в жизни каждого из них, как в осколках разбитого зеркала, отражаются одни и те же образы – чаще пугающие, чем оптимистичные.
 
Допив кофе, я ухожу на работу в расстроенном состоянии. Путь туда не короткий и не длинный: поездка на трамвае занимает около сорока минут, а пешком это расстояние можно пройти чуть больше чем за двадцать минут. Так что у меня достаточно времени, чтобы подумать о будущем.
 
Чаще всего я думал о том, как однажды разбогатею, «ведь плохой начальник — это тот, кто не стремится стать миллионером!». Дрожа в трамвае, я представлял, как мы с моей любимой девушкой, которой у меня пока нет, отправимся в нетронутые необитаемые места, где можно провести время, не скрывая своих основных половых признаков. Отпуск в Турции или Египте меня больше не привлекает.
 
Мой рабочий день в одной из небольших, но растущих торговых компаний начался так же, как и все предыдущие. Устроившись в мягком вращающемся кресле перед компьютером, первым делом я просмотрел электронную почту. И на этот раз все было как обычно. За исключением одного письма. Его прислала мне некая Вера Мейсон.
 
«Привет, дорогая,
 
Итак, краткое представление обо мне. Я дочь (покойного) достопочтенного доктора Уильямса Киззи Мейсона, специального советника бывшего главы государства во время правления Чарльза Тейлора, который умер во время либерийского кризиса. В настоящее время я нахожусь в Ломе, Республика Того, для участия в серьезной сделке. Дело в том, что, будучи в правительстве, мой покойный отец получил сумму в 6,5 миллионов долларов США, поскольку он отвечал за продажу алмазов правительству Сьерра-Леоне.
 
К сожалению, спустя несколько месяцев после сделки мой отец был убит. С момента его смерти указанные средства до сих пор находятся в финансовой компании в Лондоне (Capital Bank of London). Теперь я хочу, чтобы эти средства перешли к вам для взаимной выгоды, если вы сможете гарантировать мне свое доверие...
 
«Лучший из моих поцелуев».
 
Кроме того, Вера сообщила, что по независящим от неё причинам она не может поехать в Англию, чтобы распорядиться этими деньгами. Поэтому она попросила меня об одной небольшой услуге — согласиться перевести указанную сумму на мой валютный счёт. После этого мне нужно будет разместить эти деньги на украинском фондовом рынке. Девушка сообщила, что моя комиссия за транзакцию составит 15 процентов от общей суммы и ещё 5 процентов на текущие расходы. Всё, что мне нужно было сделать, это сообщить ей номер моего валютного счёта и необходимые банковские реквизиты.
 
Мне нужно было всего лишь сообщить Вере номер моего валютного счета и необходимые банковские реквизиты.
 
Я взял калькулятор и произвел несколько простых расчетов. Оказалось, что мой гонорар должен превышать гонорар трехсот тысяч американских президентов!
 
«Вера!» — прошептала я. — «Ты чудо! Ты святая! Ты Мать Тереза!» И, недолго думая, я отправила Вере Мейсон сообщение, в котором написала, что сегодня проконсультируюсь со своим адвокатом о том, как лучше всего провернуть это сложное дело…
 
"Подожди, парень! Но у тебя никогда не было валютного счета, тем более адвоката!" — остановил меня мой мозг.
 
Да, я почему-то об этом не задумывался. Но почему тогда природа наградила человека интеллектом? Для чего нужны миллионы лет эволюции? Конечно, мы с Мозгом не всегда ладим. Каждый из нас живёт своей собственной, автономной жизнью. Однако, когда возникает острая необходимость, мы объединяем силы, устраивая так называемый «интеллектуальный штурм», и часто нам это довольно хорошо удаётся. Вместе мы находим выход из самых, казалось бы, тупиковых ситуаций.
 
«Ленчик, у тебя же дома где-то валяются двадцать баксов!» — мой предприимчивый мозг снова принялся за дело.
 
Отлично! Я был в восторге. Завтра открою валютный счет!
 
Разобравшись, какое из финансовых и кредитных учреждений лучше, я остановил свой выбор на Private-Bank. Говорят, это надежная компания. Ну, конечно! Коломойский и его команда – это не просто пустяк...
 
«Леонид, заходи ко мне!» — услышал я знакомый голос. Это был генеральный директор нашей компании, Кривошейн, который по громкоговорителю звал меня в свой кабинет.
 
«Что вы делаете, Петренко?» — спросил он, как только я переступил порог его кабинета.
 
«Как всегда, посредством переписки с нашими постоянными поставщиками».
 
«И как дела?» — в его словах звучала ирония.
 
«Они просто заполучили меня, Сидора Каламурковича, и требуют оплаты за товар, поставленный в прошлом году!»
 
«А вы?» — Кривошейн характерным жестом приподнял очки ко лбу.
 
«Я сказал им: „Подождите…“»
 
«Молодец! Всё верно!» — похвалил он меня. «А если они снова напомнят тебе о тебе, ответь, что деньги всё ещё в обращении, мы оплатим товар в конце квартала», — сказал он, потирая свои белые, ухоженные руки.
 
«Но квартал уже заканчивается, сегодня двадцать девятое число», — напомнил я ему.
 
«Что ты, блин, такое, Леня!» — возмущенно воскликнул Кривошейн, бросив на меня свои желтые, змееподобные глаза. «Я имел в виду в конце следующего семестра! Ты наконец-то понял или нет?!»
 
«Да, сэр!» — ответил я по-военному. Кривошейну, румяному, полному полковнику в отставке, бывшему заместителю командира корпуса по логистике, нравится, когда люди цокают каблуками перед ним.
 
«Ну, давай, давай, Петренко, не будь занудой, ты заслужил это», — сказал он и, удобно устроившись в кожаном кресле, продолжил играть в покер...
 
Вернувшись на работу, я снова открыл электронную почту. Ответа от Веры Мейсон не было. «Наверное, она занята, ответит позже. Может быть, завтра…» — рассуждал я. И, следуя примеру Кривошейна, откинувшись на спинку вращающегося кресла, я начал привыкать к роли миллионера. Первое ощущение было неприятным. Бремя ответственности сразу же легло на меня. 6,5 миллионов долларов — это не шутка. Даже если они хранятся на чужом банковском счете. Но я думаю, со временем я к этому привыкну. Я не единственный!
 
К концу рабочего дня мой мозг подсказал мне еще одну блестящую идею: «Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня!» И я, одолжив у коллеги двадцать долларов до зарплаты, по дороге домой заехал в отделение частного банка и открыл валютный счет!
 
После ужина с макаронами в военно-морском стиле я пошла в свой маленький пенал в комнате. Я разделась, легла на кровать и потянулась.
 
«MasterCard — это не просто банковская карта, это пропуск в наше светлое будущее!» — подчеркнул мой мозг, когда я снова коснулся кончиками пальцев пластикового прямоугольника.
 
«Конечно!» — ответил я, полностью соглашаясь. Затем я достал из-под подушки роман Джеймса Хэдли Чейза «Легкие деньги» и погрузился в чтение…
 
Прошло несколько лет с тех пор, как я отправил Вере Мейсон свой последний пост. И от неё ни слова! Наверное, она вместе со своими миллионами попала в интернет-тартар. Но если бы не она, я бы, наверное, до сих пор работал начальником, периодически слушая глупые афоризмы, Кривошейн!
 
Не дожидаясь денег от Веры Мейсон, я, как говорится, смог начать свой собственный бизнес. И год спустя мы с моим партнером, поляком Тадеушем Брыльским, создали совместное предприятие по производству рапсового масла и начали продавать его в Европу, получая неплохой доход. Я еще не стал долларовым миллионером и не буду говорить, сколько заработал в гривнах и евро; это коммерческая тайна.
 
Единственное, что меня угнетало, — это та самая ответственность, которую я так ненавидел. Чтобы удержать компанию на плаву, минимизировать налоги и оплачивать услуги налоговой и инспекционной службы, мне приходилось работать по двенадцать-шестнадцать часов в день, хуже, чем чернокожий на американской хлопковой плантации! И конца этому не было видно! Поэтому иногда меня посещала коварная мысль: «А не лучше ли было бы мне остаться на должности начальника? Зарплата небольшая, но я хорошо сплю и у меня отличный аппетит».
 
Нет, конечно! За время моей предпринимательской деятельности изменились не только мои привычки, но и вкус к жизни. Как говорится, полезные вещи усваиваются полезным образом, а полезные вещи делают тебя лучше.
 
Возьмем, к примеру, нашу последнюю корпоративную вечеринку. Мы приурочили ее к началу сбора урожая ранних сортов рапса и предстоящему Дню Конституции.
 
Всё было как у обычных людей, высшего класса. Превосходные напитки, изысканная еда, красивые девушки из лучшего эскорт-агентства. А на десерт — певица: губы как вишнёвые клецки, голос — она восстанет перед мертвецом. «К чёрту любовь...» — пела она. А в конце вечеринки закричала: «И я хочу домой!» И Тодеус отвёз её куда-то.
 
А разве можно забыть что-то подобное? Разве можно от чего-то подобного отказаться?!
 
После той вечеринки я вернулся домой утром, бросил кости на водяной матрас и уснул как убитый. Проснулся около двенадцати. Протрезвел, выпив немецкого пива Zidert, принял душ, неспешно перекусил английской ветчиной с испанскими оливками и вышел из дома, чтобы размять кости.
 
А я подумала, что схожу на «Староконный» — это наш одесский «блошиный рынок», говорят, он занимает восьмое место в европейском рейтинге.
 
Товары, которые продают местные торговцы на нашем «блошином рынке», отражают, на мой взгляд, всю тщеславность, бедность и суетность человеческого существования. И даже больше. Например, один чудак уже пятнадцать лет подряд выставляет на углу улиц Колонтаевской и Серова огромный портрет Фридриха Энгельса размером два на два с половиной метра.
 
«Сколько вы за него просите?» — однажды спросил я его.
 
«Пятнадцать», — пренебрежительно ответил он, не видя во мне потенциального покупателя.
 
«Это в гривне?»
 
«Нет, тысячи!»
 
«Ты случайно не сбежал из сумасшедшего дома?!» Я пришел в ярость.
 
«Но он не один, — сказал владелец шедевра. — Их трое».
 
«А кто эти двое?» — с любопытством спросил я.
 
«Что, вы не знаете эту троицу?!» — вытаращил он на меня свои разноцветные глаза. «Но это же Карл Маркс, Фридрих Энгельс и Владимир Ленин. Они — основатели научного коммунизма!»
 
«Почему ты вывесил только один?!» — отругал я его. «Это не очень хорошо, не по-товарищески».
 
«Я делаю это специально», — признался он. «Мало кто знает Энгельса в лицо. А этих двоих узнают сразу; они могут ударить меня по лицу или разрезать мои портреты…»
 
Меня не интересует живопись. Я коллекционирую рыболовные приманки, в основном из стерлингового серебра. Хотя рыбалку я терпеть не могу. В тот раз я тоже собирался на рынок, чтобы купить что-нибудь интересное для своей коллекции. Мне нужно было выделиться из толпы!
 
...Солнце уже поднялось над крышами домов. Двор до самых верхних этажей был наполнен медовым ароматом цветущей липы — сладким и вязким, словно слюна соседской школьницы, постоянно сосающей леденец.
 
Я вышел на Колонтаевскую и увидел у ворот «Кадиллак» последней коллекции. Самая эксклюзивная машина на свете! Крыша открыта, дверь с левой стороны распахнута настежь. Всё чёрное: лакированный кузов, салон из натуральной замши, а внутри девушка цвета швейцарского шоколада. И на этом всепоглощающем, угольно-чёрном фоне было всего четыре ярких пятна: фары машины и глаза девушки, размером с две евромонеты, устремлённые на меня. Я ей нравлюсь, что ли?
 
«Мистер Педренгу?» — спросила она, бесстыдно изуродовав мою фамилию.
 
«Да, я Леонид Петренко», — ответил я, по-прежнему ничего не подозревая.
 
«А я Верра, Верра!» — сладко проворковала она, словно черная кошка, показывая, что она ручная. «Верра Мейсон».
 
«Вера Мейсон?» — снова спросила я. «О, Вера Мейсон! Из То-го Ломе».
 
«Кенийские письма» и тому подобное — такой натолкнул меня мой мозг.
 
«О, да, да!» — воскликнула она, обнажив два ряда ослепительно белых и острых, хищных зубов. Я отшатнулся, и она спокойно сказала:
 
«Ну, а зачем вы здесь стоите? Садитесь в машину! Включите зажигание!»
 
Я без сопротивления выполнил её приказ. И мы пошли по улицам Одессы. Я показал Вере самые хорошо сохранившиеся места и достопримечательности города. Она, не скрывая восхищения, покачивала своей кукольной головой и повторяла: «Хорошо! Отлично!» На Приморском бульваре Вера Мейсон пришла в восторг, увидев памятник из чёрного чугуна на гранитном постаменте, вероятно, подумав, что это отпечаток одного из её соотечественников-африканцев, что было лишь отчасти правдой.
 
«Это памятник Пушкину, — сказал я. — Но он всего лишь иллюзия Одессы. Одесса — это Исаак Вавилон!»
 
«О! Вавилон, Исаак Вавилон, я читал его «Красных кафелеров»…»
 
Я показал Вере герцога Ришиле, Воронцовский дворец, колоннаду, Тещинский мост и мой любимый извилистый переулок, соединяющий Приморский бульвар с Екатерининской площадью, проходящий через дворы.
 
«О, этот похож на Марселя!» — сказала она, улыбаясь.
 
На площади, объехав памятник пышнотелой королеве с ее выпирающими ягодицами, я сделал два круга, сигналя молодым богачам, которые пялились на наш «Кадиллак», облизывая губы. Затем я нажал на газ и, оставляя за собой сиреневое облако от сгорания высокооктанового бензина, помчался по Екатерининской улице, останавливаясь на красный свет на перекрестках и время от времени нетерпеливо урча двигателем.
 
Мой мозг не подавал никаких тревожных сигналов.
 
А я, без сознания, вел машину, не понимая, куда и зачем. Промчавшись мимо Большой Арнаутской, Разумовской, Грушевского улиц, села Алтестово и моста через Хаджибейское устье, как опытный гонщик, я выехал на Киевское шоссе.
 
На холмике, неподалеку от одноэтажных зданий, которые притворялись пригородным торгово-развлекательным центром с рестораном, я замедлил ход и искоса взглянул на Веру. Тонкое фиолетовое вязаное платье плотно облегало ее тело, подчеркивая выразительные линии ее грациозной девичьей фигуры. На предплечье левой руки была татуировка: кобра, свернувшаяся кольцом, с поднятой плоской головой и открытой пастью, готовая к нападению.
 
Я вздрогнула и спросила, стараясь не показывать страха:
 
 "Вера, но куда мы идём?"
 
«О, Лео! Я виновата перед тобой. Поэтому я хочу соблазнить тебя за миллион, только не будь таким непослушным, пожалуйста», — сказала она, целуя меня.