– Допустим, но есть еще одна причина, из-за которой тебе не надо выходить в город, – продолжала настаивать Вера.

– И эта причина – твоя материнско-сестринская забота обо мне! – сказал я, упорствуя как суматранский носорог.

– Ты просто не знаешь, Лео! Половина населения Марселя – это выходцы из стран Магриба. Они постоянно враждуют между собой. И я боюсь, как бы кто-нибудь из них тебя не подрезал.

– Я что, по-твоему, так похож на тунисца или алжирца? – спросил я, иронизируя.

– Нет, что ты! Однако тебя легко спутать с американским евреем, а их арабы любят не больше, чем французов, – разоткровенничалась Вера. – Так что, будь добр, не упрямься, не выходи один на улицу. Я вернусь, и мы обязательно займемся с тобой чем-нибудь интересным. Скажем, поедем с тобой на дальние каланки, это такие извилистые бухты, где можно купаться, загорать и любить друг друга, а вечером, если захочешь, пойдем слушать оперу. Кстати, на следующей неделе в Марсель приезжает лирико-драматический тенор Пласидо Доминго...

Утром следующего дня, переговорив по скайпу с моим одесским компаньоном Тадеушем Брыльски о текущих делах нашей компании и перспективах увеличения поставок украинского рапсового масла на европейский рынок, я позавтракал, и, взяв с полки роман Себастьяна Жапризо «Убийственное лето», лег на диван и принялся читать первую главу романа: «Вообще-то я всегда легко соглашаюсь. Во всяком случае, с Эль. Однажды я влепил ей пощечину, в другой раз побил. Зато потом всегда соглашался…»

 Иинтригующе начало, не правда ли? Однако, дойдя до четырнадцатой страницы, я начал клевать носом. В тот же миг Брейн артикулировал мысль, которую он, вероятно, у кого-то стибрил: «Лео, тебя, будут считать плохим парнем, если ты будешь прислушиваться к советам женщины». После этого я психанул, вскочил с дивана, обул летние штиблеты от Армани и, воспользовавшись черным ходом, выскользнул из дома.