WE IN Marselle

Приехать в город, в котором никогда не бывал, это все равно, что случайно встретить симпатичную женщину. Ты еще не решил, нравится она тебе или нет, но уже начинаешь за ней ухаживать; тобой движет не столько этикет, сколько инстинкт самосохранения. Одним словом, Мапсель встретил меня прохладно, но был мне близок по духу и менталитету. Он, как и Одесса, ассоциируется с морем, и уже одно это возвышает его над столичными мегаполисами, потому что любая столица – это провинция, если она не у моря.

Мой Брейн, согласившись с этим сравнением, разгладил извилины, расслабился и задремал. А я, освободившись на время от его опеки,  продолжил знакомство с городом. Довершись инстинкту, я не заметил, как оказался на одной из улиц района Ла Панье. В воздухе витал пряный аромат рыбного супа, такой суп в Одессе называют «Тройной ухой».

Следуя за этим запахом, я свернув за угол и вышел наулицу, стены домов которой до последнего санитиметра были исписаны муралами и граффити.  Остановившись в тени хилой пальмы с кроной, напоминавшей растопыренные крылья ворона, я стал изучать один из муралов. Центральной фигурой этой фрески был улыбающийся чувак в поварском колпаке и с полуоткрытым ртом, напоминавшим застежку-молнию без ползунка; на вытянутых руках он держал глубокую миску, содержимое которой исходило паром. У меня не возникло сомнений, что это такое?

Да, это была неназойливая реклама ухи. Примечательным, что под названием «буйабес» она стала фирменным блюдом марсельской кухни. И, ведомый разыгравшимся аппетитом, я направился к ближайшему кафе «Gianni G». Мне понравилось, что столы там были расставлены на улице и я сел за один из них, стоявший в тени смоковницы. Сразу же появился официант. «Буйабес» и чашку крепкого черного кофе»,  заказал я. Он посмотрел на меня с нескрываемым любопытством и даже жалостью, но, ничего не сказав, удалился.

Суп, который мне принесли, несколько удивил меня: в тарелке, кроме рыбы и моркови, я обнаружил створки мидий и еще какую-то средиземноморскую хрень. Однако вкус у него был отменный, не хуже, чем у одесской тройной ухи. Расправившись с супом и обсосав последнюю рыбную косточку, я взялся за чашку с кофе.

«Пардон, у вас, случайно, не будет пяти евро для моряка торгового флота…» − услышал я хриплый голос.

Оторвав глаза от чашки с кофе, я повернул голову на звук, и увидел мужчину лет пятидесяти с трехдневной щетиной на бледном благородном лице. Глаза у него были веселого бирюзового цвета, однако во взгляде его сквозила тоска как средиземноморской скумбрии, только что выброшенной на берег Лионского залива. И мне вспомнились одесские винные погребки, в которых встречаются нередко подобные экземпляры рода человеческого.

Пока я сравнивал его с ними, появился официант, обслуживавший меня. И, обращаясь к моряку, сказал:

 «Жан, сколько раз я тебе говорил, не приставай к нашим клиента! Давай, вали отсюда, и побыстрее…»

«Постойте! Пожалуйста, принесите, еще одну чашку кофе; для моего гостя», сказал я, обращаясь к официанту.

«И сыра тоже», добавил «гость», присаживаясь за мой стол.

«Да, и сыра тоже», согласился я.

«Спасибо, век не забуду вашей доброты и вашего благородства», сказал Жан, явно перебарщивая в своем выражении благодарности. И, достав пачку «Gauloises», закурил.

Спохватившись, он спросил: «Вы не против?»

«Я противник курения в принципе. Но вам можно…» Сказал я, как бывший курильщик, знавший не понаслышке цену этого дуэта, “кофе с сигарета”...

Он признательно улыбнулся, сделал глубокую затяжку и закашлялся.

«Простудились?» Спросил я.

«Нет! Это результат одного ЧП”, ответил Пьер.

 “Связанного с морем”? Настаивал я.

Однажды в Красном морем наш танкер атаковали хуситы», ответил Жан. «В результате обстрела случился пожар. К счастью, команда огонь локализовала, однако я и еще несколько человек получили ожоги верхних дыхательных путей…»

«Соболезную, Жан», сказал я, и встал из-за стола.

“Вы уже уходите”? Спросил он с грустью в глазах.

“Да, я хочу посетить...” Сказал я и запнулся. Потому что мне хотелось пойти в квартал Кур Жюльен, в котором работали уличные художники, и в Старый порт Марселя. Сразу в два места, одновременно.

“О, это мне по пути!” Сказал Пьер с энтузиазмом и тоже встал со своего стула.